СКАЗКА С НАЛИВНЫМИ ЯБЛОКАМИ

Действие пьесы «Правда хорошо, а счастье лучше» А.Н. Островского начинается где-то в конце августа, когда все в саду усеяно румяными сочными яблоками. Драматург писал ее как раз в такие ясные солнечные дни 1876 года, чтобы успеть к бенефису актера Малого театра Николая Музиля. И отписывал в Щелыково жене: «Милочка Маша, пиэса моя произвела восторг, я ее читал у Некрасова. Театральное начальство обещает поставить в лучшем виде». Со времени написания «протестной» пьесы «Доходное место» с резким обличением большой русской беды — взяточничества и казнокрадства — прошло 20 лет. Запрещенная цензурой, лишь через шесть лет она увидела сцену. Теперь Александр Николаевич немолод. В его произведениях сохраняются неповторимый национальный колорит, богатый русский язык, сильные характеры. Но все чаще противостояние героев заканчивается сказочными финалами. Вот и здесь молодой приказчик Платон, не умеющий и не желающий терпеть несправедливость, получает в конце концов и «прощение» своего долга, и невесту богатую, и должность хорошую. Многие помнят чудесный спектакль Сергея Женовача в Малом театре, где ясно читались тоска по любви и одиночество, которые порой и богатых одолевают. В Саратовском ТЮЗе Киселева лет 20 лет назад шел спектакль с первым названием пьесы («Наливные яблоки»), где главные роли неподражаемо играли Григорий Цинман и Любовь Кочнева. Про нее писали, что актриса обладает уже «утраченными в театре народным характером и темпераментом». Спектакль в постановке Александра Соловьева действительно напоминал добрую сказку со счастливым концом.

В Саратовском академическом драматическом театре им. И.А. Слонова пьесу «Правда хорошо, а счастье лучше» поставил известный российский режиссер Александр Кузин, верный заветам русского психологического театра. Артисты театра за последние годы привыкли к иной режиссуре, куда более авангардной. Но Кузин удивительно умеет совмещать «заветы» с болевыми точками времени. В 2012 году он ставил в академдраме «Бешеные деньги», и это был очень современный Островский (спектакль с успехом идет до сих пор). Купец новой формации Васильков культурен, образован, в отличие от своих предшественников, но в столкновении с Телятиными и Глумовыми его «тонкая, нежная душа» быстро покрывается железной броней. В финале мы видели уже другого человека. Невозмутимый, роскошный в белом плаще (его играл будущий актер Московского театра им. О.П. Табакова Александр Кузьмин), без всяких интонаций говорит он с женой, не обращая внимания на ее «женские штучки». Позднего Островского Александр Кузин прочел по-своему. Очень подробно разобрал пьесу, мотивы поведения каждого героя и придал ей современную остроту. Для чего не понадобились ни телефонные аппараты, ни экраны с немыми фильмами. Оживает старое Замоскворечье, хорошо знакомое по книгам и фильмам, глухим деревянным забором рассекающее сцену по горизонтали (художник Юрий Наместников). Изредка эта тяжелая конструкция медленно поворачивается, и тогда мы видим оборотную сторону — красную кирпичную стену. Что рифмуется с кремлевской: та неподалеку, за речкой. И такая же прочная. Вороватый сторож таскает яблоки мешками, все в доме хрумкают ими, нянька Фелицата и приятельнице своей яблочки носит «в утешение». Яблоки режут, яблоки чистят за вечерним разговором… Вынужденная быть главой дома и всего купецкого дела при сыне-пропойце, озабоченном тем, чтобы гульнуть и побольше с мамаши денег стрясти, Мавра Тарасовна в четыре глаза присматривает за подросшей внучкой Поликсеной, зная ее горячий норов. Мавру играет ведущая актриса театра Эльвира Данилина. Для Раневской и Аркадиной саратовской сцены роль как будто «на сопротивление». Но образ умной, строгой, волевой хозяйки — своего рода Вассы для домочадцев, не состарившейся красавицы, любящей принарядиться (туалеты от Юрия Наместникова — великолепного художника по костюмам, бывшего московского модельера) и за чайком в саду посудачить, очерчен актрисой очень выпукло. Голос ее ясный, прозрачный, с ледком, но как же боятся домашние его обманчивого журчания, ласкового обращения «миленький ты мой». Побаивается, но не так уж и сильно, Фелицата (Любовь Воробьева), всю подноготную своей барыни знающая. Нянька получилась серьезная, даже очень. А ведь именно она всю интригу затеет и «ундера» хозяйке предоставит, и воспитанницу свою Поликсену от брака со старым «енаралом» спасет. Шаловливый огонь все еще пробегает по ее жилам.

Виктор Мамонов — актер большого темперамента, сыгравший Клавдия в «Гамлете», Протасова в «Живом трупе», Свидригайлова в «Преступлении и наказании», обладающий к тому же превосходным чувством юмора и лукавой обаятельной усмешкой. Сила Ерофеич Грознов — роль выигрышная, прямо бенефисная для артиста. Мамонов гораздо моложе своего героя, но старый вояка вышел отменный. Постарел Грознов, однако силен, и куражу в нем даже больше, чем былой силушки. У Мавры как будто два выхода: дрожать-трястись, что сболтнет «ундер» про их прежнюю любовь, или, может, сбросить с себя груз прожитых лет, «тряхнуть стариной»? Героиня Данилиной выбирает третий путь. Она искренне жалеет «друга сердешного»: и слезу ему платочком утрет, и теплое местечко в доме определит. Обогреет, приголубит, чайком побалует. Отличный ансамбль у Силы Ерофеича с Маврой Тарасовной. Хороша и парочка купецкого сына Амоса Барабошева (Александр Каспаров) и приказчика Мухоярова (Дмитрий Кривоносов). Характерный Каспаров и комичный в этой роли Кривоносов — самые смешные персонажи спектакля. Уж как кривляется Амос Панфилыч, какие немыслимые рожи корчит, показывая свое полное презрение к бесправному Платону. Притворно пресмыкающийся перед хозяином, Мухояров зеркально отражает и усиливает его мимику. Но ловко рулит барином, толкая на новые аферы.

Образ «правдоруба» Платона создал театрально красивый Максим Локтионов. Он вовсе не жалок, как порой изображают героя, но горд и убедителен в своем негодовании. Локтионов же играл Жадова в «другом Островском» Саратовской академдрамы. Его Жадов, по воле постановщика (Данил Чащин), отрекался от своих убеждений окончательно, без финального разоблачительного монолога, за который запрещали пьесу во времена Островского, и в советское время сняли захаровскую версию с Андреем Мироновым. Но таким увидел молодой постановщик моральное состояние нашего общества. А мудрый режиссер Кузин верит, что земля не перестает родить честных, порядочных людей, даже если «правду прокричать им мешает кашель». Платону никто не мешает кричать во весь голос о ворах и пройдохах. Он и любимую девушку обличает, что она якобы «играет им», не любя. А глупенькая, очень юная и забавная Поликсена (студентка Саратовского театрального института Маргарита Медведева), получив от возлюбленного уроки «страсти нежной», безуспешно старается переупрямить бабушку и чуть не лишится своего Платоши

. Не успели они при всех поцеловаться, как бабушка мгновенно все за всех решила: «Чтоб не было пустых разговоров, я вам расскажу, что и как тут случилось. Вышла Поликсеночка погулять вечером да простудилась, и должна теперь, бедная, месяца два-три в комнате сидеть безвыходно, — а там увидим, что с ней делать». Наивный Платон останется при мнении, что он одолел-таки «темное царство» Барабошевых. И невдомек ему, что это Сила Ерофеич, напомнив хозяйке о давнишней «страшной клятве» исполнять все его желания, за влюбленных вступился. «Вот она правда-то, бабушка! Она свое возьмет», — торжествует наш правдоискатель. — «Ну, миленький, не очень уж ты на правду-то надейся! Кабы не случай тут один, так плакался бы ты с своей правдой всю жизнь», — хитро щурится бабушка. Словно сам автор посмеивается вместе с похорошевшей, помолодевшей Маврой Тарасовной. Но так ехидно усмехается Мавра, так ласково-холодно отпускает очередного «миленького моего», что легко представить будущую жизнь Платоши в ее доме: самовластная хозяйка, ненавидящие его Амос с Никандром, садовник Меркулыч, хитрый и жадный (Валерий Ерофеев). У Островского нет проходных персонажей. Садовник — кляузник и злой болтун, переговорит кого хочешь и виноват не будет. А «обид» он не забывает: как опасливо перекидывал тяжеленные мешки через высокий забор, хотел все свалить на пришлого человека, да не вышло. Вот в каком окружении остается Платон в «сказочно хорошем» финале истории. И мы, с удовольствием слушая сочную русскую речь, следя за поворотами увлекательного сюжета, радуясь воссоединению любящих сердец, ясно понимаем, что «победа» у Платоши маленькая совсем, да и не победа вовсе.

Эта постановка — более жесткий, менее «уютный» взгляд на любимую поколениями зрителей пьесу. Повод задуматься: а как решим мы, когда нужно выбрать между правдой и выгодой? Компромисс — такая привычная, такая удобная форма существования. И катятся, катятся наливные яблочки по серебряному блюдечку, по цветистой программке спектакля…

Ирина КРАЙНОВА, фото предоставлены театром

СТРАСТНОЙ БУЛЬВАР, 10, № 1 за 2026 год